Неточные совпадения
Некогда он
служил в гусарах, и даже счастливо; никто не знал причины, побудившей его выйти в отставку и поселиться в
бедном местечке, где жил он вместе и бедно и расточительно: ходил вечно пешком, в изношенном черном сюртуке, а держал открытый стол для всех офицеров нашего полка.
Тиранил же ужасно, обучая ее всяким штукам и наукам, и довел
бедную собаку до того, что та выла без него, когда он отлучался в классы, а когда приходил, визжала от восторга, скакала как полоумная,
служила, валилась на землю и притворялась мертвою и проч., словом, показывала все штуки, которым ее обучили, уже не по требованию, а единственно от пылкости своих восторженных чувств и благодарного сердца.
Восточная Сибирь управляется еще больше спустя рукава. Это уж так далеко, что и вести едва доходят до Петербурга. В Иркутске генерал-губернатор Броневский любил палить в городе из пушек, когда «гулял». А другой
служил пьяный у себя в доме
обедню в полном облачении и в присутствии архиерея. По крайней мере, шум одного и набожность другого не были так вредны, как осадное положение Пестеля и неусыпная деятельность Капцевича.
Служба бывает только по воскресеньям и большим праздникам; накануне
служат всенощную и затем в 9 часов утра
обедню; вечерни не бывает.
8 сентября, в праздник, я после
обедни выходил из церкви с одним молодым чиновником, и как раз в это время несли на носилках покойника; несли четверо каторжных, оборванные, с грубыми испитыми лицами, похожие на наших городских нищих; следом шли двое таких же, запасных, женщина с двумя детьми и черный грузин Келбокиани, одетый в вольное платье (он
служит писарем и зовут его князем), и все, по-видимому, спешили, боясь не застать в церкви священника.
Не спасибо игумну мому,
Не спасение бессовестному:
Молодехонька во старцы постриг,
Камилавочку на голову надел…
Не мое дело к
обедне ходить,
Не мое дело молебны
служить, —
Мое дело поскакать да поплясать,
Мое дело красных девок целовать!
Уж и четки-то под лавочку,
Камилавочку на стол положу…
Утро молитве дань — в соборе четыре
обедни одну за другой
служат, и все время церковь также переполнена богомольцами, во многих лавках поют молебны Успенью и святому Макарию.
Ходили к
обедне аккуратно каждое воскресенье, а накануне больших праздников
служили в доме всенощные и молебны с водосвятием, причем строго следили, чтобы дети усердно крестились и клали земные поклоны.
Через три дня Ольгу Порфирьевну схоронили на
бедном погосте, к которому Уголок был приходом. Похороны, впрочем, произошли честь честью. Матушка выписала из города средненький, но очень приличный гробик, средненький, но тоже очень приличный покров и пригласила из Заболотья старшего священника, который и
служил заупокойную литургию соборне. Мало того: она заказала два сорокоуста и внесла в приходскую церковь сто рублей вклада на вечныевремена для поминовения души усопшей рабы Божией Ольги.
— Дивлюсь я тебе, Василий Борисыч, — говорил ему Патап Максимыч. — Сколько у тебя на всякое дело уменья, столь много у тебя обо всем знанья, а век свой корпишь над крюковыми книгами [Певчие книги. Крюки — старинные русские ноты, до сих пор обиходные у старообрядцев.], над келейными уставами да шатаешься по белу свету с рогожскими порученностями. При твоем остром разуме не с келейницами возиться, а торги бы торговать, деньгу наживать и тем же временем
бедному народу добром
послужить.
Отслужат свою
обедню армяне, пойдут за ними латины, на месте святе в бездушные органи играют, а за ними пойдут сирийцы да копты, молятся нелепо, козлогласуют, потом пойдут по-своему
служить арабы, а сами все в шапках и чуть не голы, пляшут, беснуются вкруг Христова гроба.
— Поставили, матушка, истинно, что поставили, — говорила Евпраксия. — На Богоявленье в Городце воду святил, сам Патап Максимыч за вечерней стоял и воды богоявленской домой привез. Вон бурак-от у святых стоит. Великим постом Коряга, пожалуй, сюда наедет, исправлять станет,
обедню служить. Ему, слышь, епископ-от полотняную церковь пожаловал и одикон, рекше путевой престол Господа Бога и Спаса нашего…
— Еще недавно, — сказал он, — один из выдающихся наших епископов сказал мне следующую фразу:"Если б римский господин («Monsieur de Rome» — старинное обозначение всякого епископа «Monsieur de Lyon», «Monsieur de Paris») [Так же зовут ведь французы и палача: Monsieur de Paris. (Примеч. П.Д.Боборыкина.)] приехал в мою епархию, он
служил бы в ней
обедню только с моего разрешения".
«И знает бог, и видит свет:
Он,
бедный гетман, двадцать лет
Царю
служил душою верной...
В
бедном еврейском местечке не было ни одного ресторана. Клубы, как военный, так и гражданский, находились в самом жалком, запущенном виде, и поэтому вокзал
служил единственным местом, куда обыватели ездили частенько покутить и встряхнуться и даже поиграть в карты. Ездили туда и дамы к приходу пассажирских поездов, что
служило маленьким разнообразием в глубокой скуке провинциальной жизни.
После выхода —
обедня;
служили молебен; в самое это время приехал артиллерийский капитан; на этот раз он явился не юрисконсультом, а в прежнем воинственном виде; когда шли из церкви домой, Бельтова была очень испугана каким-то треском.
Напротив того, Плешивцев, спрятавши свой вицмундир в шкаф, смотрит на себя как на апостола и обращается с своими принципами бережно, словно
обедню служит.
Рассказывает, где был, что у кого купил, как преосвященный, объезжая епархию, в К — не
обедню служил, какой у протодьякона голос и в каких отношениях находится новый становой к исправнику и секретарю земского суда.
Ну, да этот убогонький, за нас богу помолит! — думает Марья Петровна, — надо же кому-нибудь и богу молиться!.."И все-то она одна, все-то своим собственным хребтом устроила, потому что хоть и был у ней муж, но покойник ни во что не входил, кроме как подавал батюшке кадило во время всенощной да каждодневно вздыхал и за обедом, и за ужином, и за чаем о том, что не может сам
обедню служить.
По воскресеньям Екатерина Петровна неукоснительно бывала в своей приходской церкви — святых Афанасия и Кирилла, а по большим праздникам ездила к
обедне в Новодевичий монастырь и после службы приходила к могильному склепу Хвостовых, где
служила панихиды об успокоении душ усопших рабов Божиих Ольги, Марии, Ираиды и Василия.
При приезде тела на станцию, гроб вносили в церковь, и архиерей
служил панихиду; на другой день была утреняя и архиерейская
обедня.
— А что потом будет?
Бедному офицеру, ваше превосходительство,
служить промеж богатых тяжело, да и просто невозможно!
По окончании
обедни священник с дьяконом вышли на средину церкви и начали перед маленьким столиком, на котором стояло распятие и кутья, кадить и
служить панихиду; а Кирьян, с огромным пучком свеч, стал раздавать их народу, подав при этом Вихрову самую толстую и из белого воску свечу.
Сборы на Самосадку вообще приняли грустный характер. Петр Елисеич не был суеверным человеком, но его начали теснить какие-то грустные предчувствия. Что он высидит там, на Самосадке, а затем, что ждет
бедную Нюрочку в этой медвежьей глуши? Единственным утешением
служило то, что все это делается только «пока», а там будет видно. Из заводских служащих всех лучше отнесся к Петру Елисеичу старый рудничный надзиратель Ефим Андреич. Старик выказал искреннее участие и, качая головой, говорил...
Если и тебя, моя
бедная Прасковья Ивановна, беспокоили из-за менятакими же презренными письмами и, как ты выразилась, «бомбардировали», то, конечно, первая жалею, что
послужила невинною причиной.
Николай Чудинов — очень
бедный юноша. Отец его
служит главным бухгалтером казначейства в отдаленном уездном городке. По-тамошнему, это место недурное, и семья могла содержать себя без нужды, как вдруг сыну пришла в голову какая-то"гнилая фантазия". Ему было двадцать лет, а он уже возмечтал! Учиться! разве мало он учился! Слава богу, кончил гимназию — и будет.
— Вишь ты, какой прыткий! — сказал он, глядя на него строго. — Уж не прикажешь ли мне самому побежать к вам на прибавку? Ты думаешь, мне только и заботы, что ваша Сибирь? Нужны люди на хана и на Литву. Бери что дают, а обратным путем набирай охотников. Довольно теперь всякой голи на Руси. Вместо чтоб докучать мне по все дни о хлебе, пусть идут селиться на те новые земли! И архиерею вологодскому написали мы, чтоб отрядил десять попов
обедни вам
служить и всякие требы исполнять.
Сам ты, кровью обрызган, и пел, и звонил, и чуть ли
обедню не
служил.
— В нижегородском пехотном полку
служит солдатом, ваша светлость. А я, отец ты мой, не смел явиться к тебе, опасался… Да, наконец, услышал от одного проезжего офицера, что ты, государь, милостивый, принимаешь милостиво всех нас,
бедных, решился и вот пришел к тебе, отец мой! Не оставь и меня, и отца моего…
Были два брата: один
служил у царя, а другой кормился трудом рук своих. Богатый брат сказал раз
бедному...
Если вы сильнее, богаче, ученее других, то старайтесь
служить людям тем, что у вас есть лишнего против других. Если вы сильнее, помогайте слабым; если умнее, помогайте неумным; если учены — неученым; если богаты —
бедным. Но не так думают гордые люди. Они думают, что если у них есть то, чего нет у других, то им надо не делиться этим с людьми, а только величаться перед ними.
Не делай зла. Бедность не может
служить оправданием зла. Если будешь делать зло, станешь еще
беднее.
Богатые и
бедные дополняют друг друга. Если есть богачи, то должны быть и есть бедняки. Если есть безумная роскошь, то есть и не может не быть и та страшная нужда, которая заставляет неимущих
служить безумной роскоши.
Поутру на белые степи гляжу,
Послышался звон колокольный,
Тихонько в убогую церковь вхожу,
Смешалась с толпой богомольной.
Отслушав
обедню, к попу подошла,
Молебен
служить попросила…
Всё было спокойно — толпа не ушла…
Совсем меня горе сломило!
За что мы обижены столько, Христос?
За что поруганьем покрыты?
И реки давно накопившихся слез
Упали на жесткие плиты!
Обыкновение
служить по найму, с одной стороны, по-видимому несправедливое, потому что богатый всегда от службы избавлен, а
бедный всегда несет ее, с другой стороны полезно: ибо — 1-е, теперь всякий казак, выступающий в поход, имеет возможность хорошо одеться и вооружиться; 2-е, он, оставляя семейство свое, может уделить оному довольно денег на содержание во время своей отлучки; 3-е, человек, занимающийся промыслом каким-нибудь или работою, полезен для него и для других, не принужден бросать занятий своих и невольно идти на службу, которую бы отправлял очень неисправно.
Они злые и жестокие, и вот тебе мое приказание: оставайся
бедная, работай и милостыню проси, а если кто придет за тобой, скажи: не хочу к вам!..» Это мне говорила мамаша, когда больна была, и я всю жизнь хочу ее слушаться, — прибавила Нелли, дрожа от волнения, с разгоревшимся личиком, — и всю жизнь буду
служить и работать, и к вам пришла тоже
служить и работать, а не хочу быть как дочь…
И видит Бог, не зная света,
Я,
бедный гетман, двадцать лет
Служу тебе душою верной...
Будучи перевенчан с Алиной, но не быв никогда ее мужем, он действительно усерднее всякого родного отца хлопотал об усыновлении себе ее двух старших детей и, наконец, выхлопотал это при посредстве связей брата Алины и Кишенского; он присутствовал с веселым и открытым лицом на крестинах двух других детей, которых щедрая природа послала Алине после ее бракосочетания, и видел, как эти милые крошки были вписаны на его имя в приходские метрические книги; он свидетельствовал под присягой о сумасшествии старика Фигурина и отвез его в сумасшедший дом, где потом через месяц один распоряжался
бедными похоронами этого старца; он потом завел по доверенности и приказанию жены тяжбу с ее братом и немало содействовал увеличению ее доли наследства при законном разделе неуворованной части богатства старого Фигурина; он исполнял все, подчинялся всему, и все это каждый раз в надежде получить в свои руки свое произведение, и все в надежде суетной и тщетной, потому что обещания возврата никогда не исполнялись, и жена Висленева, всякий раз по исполнении Иосафом Платоновичем одной службы, как сказочная царевна Ивану-дурачку, заказывала ему новую, и так он
служил ей и ее детям верой и правдой, кряхтел, лысел, жался и все страстнее ждал великой и вожделенной минуты воздаяния; но она, увы, не приходила.
— Глухому попу две
обедни не
служат.
Она ему всякий день синенькую, а меня всякий день к ранней
обедне посылает в церковь Иоанну Воинственнику молебен о сбежавшей рабе
служить…
20-е апреля. Приезжал ко мне приятный карлик и сообщил, что Марфа Андревна указала, дабы каждогодне на летнего Николу, на зимнего и на Крещение я был трижды приглашаем
служить к ней в плодомасовскую церковь, за что мне через бурмистра будет платимо жалованье 150 руб., по 50 руб. за
обедню. Ну, уж эти случайности! Чего доброго, я их даже бояться стану.
«Да; мы народ не лиходейный, но добрый», — размышлял старик, идучи в полном спокойствии
служить раннюю
обедню за сей народ не лиходейный, но добрый. Однако же этот покой был обманчив: под тихою поверхностью воды, на дне, дремал крокодил.
Мы не станем вдаваться в подробности того, как голутвенные, [Голутвенные — здесь: в смысле «
бедные», «обнищавшие».] и обнищалые людишки грудью взяли и то, что лежало перед Камнем, и самый Камень, и перевалили за Камень, — эти кровавые страницы русской истории касаются нашей темы только с той стороны, поскольку они
служили к образованию того оригинального населения, какое осело в бассейне Чусовой и
послужило родоначальником нынешнего.
— Лучше было, что говорить! — повторял мастеровой, хватаясь рукой за грудь. — Знамо, что лучше… Как уж и жить будем! Тоже не от сладкого, поди, житья с нами, мужиками, у поносного
обедню служишь?
Красавина. Кто ж этого не знает! Весь свет знает. А это я к тому говорю, красавица ты моя писаная, что от кого же нам и жить-то,
бедным сиротам, как не от вас, богатых людей? Вам жить да нежиться, а нам для вас
служить. Ты сиди только да придумывай, а я уж для тебя все, окромя разве птичьего молока.
Хор из гимназистов пел хорошо, и потому церковь посещалась первогильдейным купечеством, чиновниками и помещичьими семьями Простого народа бывало не много, тем более, что
обедню здесь
служили, сообразно с желанием директора, позже, чем в других церквах.
Обедню в домовой церкви «замка мальтийских рыцарей»
служил аббат Грубер.
Лизавета Ивановна вышла замуж за очень любезного молодого человека; он где-то
служит и имеет порядочное состояние: он сын бывшего управителя у старой графини. У Лизаветы Ивановны воспитывается
бедная родственница.
Потом являлась Александра Викторовна Травкина с мужем, — высокая, тонкая, рыжая, она часто сморкалась так странно, точно коленкор рвали. А муж её говорил шёпотом, — у него болело горло, — но говорил неустанно, и во рту у него точно сухая солома шуршала. Был он человек зажиточный,
служил по акцизу, состоял членом правления в каком-то благотворительном обществе, и оба они с женой постоянно ругали
бедных, обвиняли их во лжи, в жадности, в непочтительности к людям, которые желают им добра…
Моя покойница матушка была швейцарка… девица… очень
бедная… в экономках
служила у одного русского помещика.